Главная arrow Статьи arrow Воины на все времена
Воины на все времена Печать E-mail
Оглавление
Воины на все времена
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52

Процитированная же мной сага убеждает нас в том, что не только варяги имели влияние на Хольмград-Новгород, но и новгородцы могли пообещать варяжскому княжичу вернуть себе отцовский престол в Старграде.

Постоянные войны с датчанами и шведами в конечном счете сделали Альтландскую землю уязвимой. В IX веке пал стольный град ободритов Рарог. На его месте довольно скоро возводится новая столица Вагрии -Микельбор, по-немецки - Мекленбург. Именно Микельбору было суждено снаряжать корабли варягов для походов в Восточную Русь, чтобы там с помощью варяжского меча в междоусобицах утверждалась русская княжеская власть. Однако не стоит думать, что восточные славяне кроме варяжских кораблей не видели никаких других. Еще при Владимире приходили на Русь норманы, сопровождавшие его друга и советника, норвежского конунга Трюгвассона, кстати, подсказавшего Владимиру политическую идею христианизации подвластной территории. При Ярославе бывали на Руси и шведы. И все-таки я разрушу последнюю химеру норманистов. "Когда мы говорим о летописном пути из "варяг в греки", нам обычно представляется путь, соединяющий Скандинавию и Византию, идущий транзитом через Русь. Такое представление традиционно, но неверно. Ни византийские источники, ни скандинавские саги ничего не говорят о постоянной и регулярной торговле норманов в Царьграде. Византия не знала "норманнских" товаров, как Скандинавия почти не знала византийских. На Готланде, который вел обширную торговлю, найдено около 67 000 арабских, английских, германских, польских и прочих монет VIII-Х веков, и среди них только 180 византийских, то есть около 0,25%! В роли купцов в Константинополе скандинавы никогда не выступали". /* В.В.Мавродин. Образование древнерусского государства и формирование древнерусской народности.-М.:Изд-во МГУ,1997,с.47/  Это весьма авторитетное мнение доктора наук, профессора Владимира Васильевича Мавродина. Таким образом, путь "из варяг в греки" - чисто славянский. Однако этот вывод Мавродин сделать не сумел.

На этом можно было бы поставить точку. И лишь одно обстоятельство мешает это сделать. Изворотливость, к которой прибегают сторонники скандинавской "прописки" варягов, может переплюнуть даже цирковое трюкачество. В данном случае речь идет о коронном "номере" академика Рыбакова, на который, пожалуй, не отважились бы и сами прародители норманнской теории Шлецер, Миллер, Байер. Рыбаков углядел в именах Синеус и Трувор шведские слова "свой род" и "верная дружина". И хотя это вовсе не опровергает труды Иордана, Саксона Грамматика и других свидетелей варяжской истории, причисляющих варягов к славянам, но все-таки способно как-то подгадить сделанным выводам в пользу славянского происхождения. Вот ведь как интересно, монах-летописец, почти свидетель тех событий (если, конечно, принимать во внимание его бесспорную историческую осведомленность) вдруг зачем-то решил морочить нам голову, прописав шведов под некими именами. Однако упомянутому академику видно невдомек, что эти имена можно перевести и со славянского. Так, в древнепольском наречии, использующем венедские диалекты, Синеус означал просто-напросто "безусый". А имя Трувор образовано от существительного "тривер". Хотел бы напомнить, что братья-варяги по своей религиозной ориентации были триверами. Об этом свидетельствует их родовой гербсимвол-трезубец. "Триглав, в мифологии балтийских славян - треглавое божество..." /* Мифологический словарь. Изд-во Советская энциклопедия.-М.:1991г./ Впрочем, может быть, не владея славянскими диалектами, академик Рыбаков упражняется в древнешведских, применительно к девятому веку? Думаю, что фамилию "Рыбаков" тоже можно было бы как-то фонетически истолковать, скажем, на языке Месопотамии. И может быть даже из этого получилось бы что-нибудь не очень благозвучное.

Когда молодой генерал Ланюсс беспомощно приник под пулями австрийцев к земле, отчаяние вдруг подтолкнуло его к удивительному повороту дела. Ланюсс сорвал с головы свою треуголку, поддел ее шпагой и подняв над собой, словно знамя, пошёл на редуты врага. Но австрийцы не стреляли. Австрийцы были заворожены. Заворожены видом генерала, несущего над своей головой пронзенную шпагой шляпу. Заворожены шляпой Ланюсса...

Шляпа Ланюсса напоминает мне чахлые догмы чужеродных кривотолков русской истории. Мы оказались заворожены ими вопреки фактографии, исторической логике, наконец, просто вопреки желанию разобраться с подлинной сущностью своего происхождения и назначения.

 


  

ДРАКА — ПОНЯТИЕ НРАВСТВЕННОЕ

 

Тот, кто погибает в бою — обретает вечное блаженство. Как вы думаете, кому принадлежит эта мораль? Может быть, пахарю? Может быть, именно пахарь должен посвятить все свое земное существование стремлению оправдать его ценой жизни врага? Абсурд! Но ведь мораль — это способ воплощения духовных ценностей в человеческом поведении. А раз так, то должен существовать вполне конкретный социальный тип, духовной ценностью которого является способность драться, способность противостоять врагу, и, конечно, способность убивать. Еще раз подчеркну, способность убивать как духовная ценность. Совершенно очевидно, что землепашец никак не сочетается с этим образом. Это все к тому, что мораль ратника-ополченца-землепашца и мораль воина — несоединимы.

У нас сложилось мнение, что народ может все. И землю пахать, и защищать ее силой оружия в случае надобности Идея эта особенно преуспевала во времена диктатуры пролетариата. Оно и понятно, надо же было оправдать бредовое самомнение этого класса (сословия) по поводу того, что рабочий человек может все. Оттого и страной у нас все это врем и управляют люди с уровнем интеллекта председателей колхозов. Возможно, в стремлении утвердиться властью сказался некий комплекс неполноценности «черной кости», принижаемой всеми социальными слоями человеческого общества еще со времен неолита. Задолго до гениального творения Маркса «Капитал» народные бунты и потуги на царствование показали, что терпение смердов не безгранично. Маркс же доказывает, что мировое бытие столь гибкая фактура, что черное абсолютно научно обоснованно можно выдать за белое. Что он, собственно говоря, и делает.

Не стоит думать, что стремления пролетариев совершенно абсурдны. Они хотели стать свободными, ибо свобода человека — это его первичное право на Земле. Однако, быть свободными или занимать чужое место в жизни есть совершенно разные вещи.

Народоправие - идея не столько социальная, сколько греховно-политическая. Страной ведь не пролетарии управляли, а чиновники, вышедшие из рабочей среды. Так или иначе управление находится в руках совершенно иной социальной группировки. Пролетарии при народоправии только допускаются к ничего не решающему народному вече.

Как можно вообще опираться на понятие народоправия, если интересы даже одного народа иногда совершенно противоположны? Марксисты доказали это на примере имущественного антагонизма. Никто, однако, пока не обратил внимание на культурологическую и интеллектуальную разницу. А зря, это весьма существенный антагонизм. Ведь чем бредовее государственно-политический курс, тем невыгоднее иметь интеллектуально развитый народ. Еще на заре существования СССР идеологическая аритмия прихватила интеллигенцию. А как могло быть иначе, если по идейным ценностям этой социальной категории испражнялся пролеткульт? Не вывезла систему и "своя", новоиспеченная богема. А все потому, что интеллигенция, и даже посошная интеллигенция, не знает, что ей делать под парусами пролетарской диктатуры. В понимании же самой диктатуры процессы, затронувшие интеллигенцию, выглядели не иначе как разложение. И пролетарии были по-своему правы. Поскольку именно это "разложение" и проиллюстрировало неизбежную разницу между социальным мышлением одних и других сынов одного народа.

"Квод лицет йови, нон лицет бови!" /* "Quod licet jovi, non licet bovi!" (лат.) - "Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку"/ - говорили римляне и были правы. Каждому свое. Нельзя смешивать интеллектуальные, духовные и нравственные ориентиры разных классов или сословий. Пролетарии и совместимые с ними смерды отличаются от милитариев конечно же не отсутствием благородного происхождения. В современном обществе давно размыты границы сословной самоопределенности, а вместе с ними и символы человеческого неравенства. Все уравнены в правах, формально, разумеется. Но это не делает людей одинаковыми. Более того, их различность сразу прорывается наружу, едва только обществу в очередной раз взбредет чью-то социальную нагрузку переложить на чужие плечи. Наиболее показательна разница между рабоче-крестьянской костью, что в русской сословной традиции именовались смердами, и воинским сословием, соответственно, кметами.
/* Милитарий - от латинского militaris (военный) - исторически обоснованный социальный тип, составляющий в общественном бытие собственную социальную формацию. На милитария возложены функции военного дела, опоры государственной власти в качестве ее охраны, а также гаранта правопорядка и законоисполнения, выполнение карательных и надзорных функций. Особенности возложенных обществом задач делает существование милитария независимым от любых форм государственно-политического властедержания, исторической эпохи и этнического состава общества. Социальное бытие и целеполагание опосредует милитария как тип личности. Для милитария характерен этико-духовный уклад, опирающийся как на особенности этого типа личности, так и на его целеполагание. Это, с одной стороны, подталкивает милитария к активному собственному духотворчеству, культивирующему образцы доблести, мужества и силы, а с другой стороны, позволяет искажать духовные концепции христианства, ислама и буддизма в поиске их  агрессивного толкования. Не имеет ничего общего с милитаризмом, т.е. наращиванием наступательной боевой мощи государства. Термин введен автором книги.
    Кмет – термин, не имеющий широкой употребительной практики. В «Слове о полку Игореве» применяется как синоним дружинника, кметы – дружина. Однако «Повесть временных лет» рассматривает его с иным смысловым оттенком. Она упоминает о первом рыцерском турнире, показанном киевлянам венгерскими рыцарями в XII веке. Здесь термин «кмет» используется летописцем в качестве русской транскрипции понятия «рыцарь».
/


 
« Пред.   След. »