Главная arrow Статьи arrow Воины на все времена
Воины на все времена Печать E-mail
Оглавление
Воины на все времена
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52

Все они различны по своей социальной значимости, однако это вовсе не означает, что часть из них следует не принимать во внимание. Само по себе противоречие еще не является угрозой общественной стабильности, но стоит его подогреть и противоречие превратится в социальный конфликт. Именно социальные конфликты, опирающиеся на социальные противоречия и являются двигателем истории. Часто один конфликт строится на совокупности противоречий. Так возникают гражданские войны. Каждый из конфликтов здесь теряет собственную локальную остроту, ибо в действие вступает общеполярный антагонизм. Если вспомнить октябрьский переворот 17-го года, то он базировался на классовом, межпартийно-политическом,     морально-этическом, властно-гражданском столкновениях. Все эти противоречия еще долго вспоминались большевиками после их окончательной победы.

Можно утверждать, что и мотивацией последующих репрессии послужили в большой мере именно силуэты социальных столкновений, которые социал-большевики пресекли на корню, не доводя до уровня реальных конфликтов, то есть чисто превентивно.

Смена власти, смена политического режима дезавуирует социальное столкновение. Оно стремится проявить себя, раскрыться, показывая, что общество - это живой механизм и винить приходящих к власти следует не за факт существования противоречий, а за неумение и нежелание управлять ими.

Из всех перечисленных мной выше столкновений по меньшей мере дюжина обозначилась в России в послеперестроечное время. Дюжина различных видов социальных столкновений! Чистейшей иллюзией потому будет утверждение, что социальный порядок в стране сможет обеспечить уже сама смена физиономии ее руководителя. Столкновения легко возбудить и очень трудно унять. Для этого не хватит волевых усилий никакой отдельно взятой личности. Для этого не хватит и программы действий, ибо какой бы она ни была, ее обязательно распотрошит и перетолкует целая армия истязателей-разночинцев. Только организованная воля мощнейшей социальной машины-сословия может что-то реально изменить в обществе. И чем менее насильственны будут способы этой регуляции, тем протяженней окажется путь ко всеобщему согласию.

Вряд ли кто-то поспорит с тем фактом, что милитарий как социальное явление и выступает в качестве рычага любого серьезного социального регулирования. Было принято считать, что Милитарий - явление не политическое, а чисто исполнительское. Однако, вспоминая слова Бернарда Шоу, который сказал, что вне политики не существует никакой великой литературы и великого искусства, могу предположить, что исполнительной власти не существует и тем более. Регулирование столкновений и конфликтов - это политическое выражение воли и силы правящего класса. Выгода или ее отсутствие - двигатели этой воли и силы. Если милитарий в этом регулировании имеет политический интерес, то и само регулирование наполнено куда большим коэффициентом полезного действия, что, в свою очередь, отвечает всеобщему интересу. Особенно, если учесть, что нет такого явления, куда бы не проник социальный конфликт. При всей моральной загруженности и даже при должном материальном стимулировании милитария не учитывается его психологическая выгода когда речь идет о регулировании острейших социальных столкновений. Так, если война — это политическая карта правительственных кругов, то значит жизнь и смерть милитария является суконной подстилкой для этой игры. Психология ущерба становится нормой для воина. Он плох потому, что побеждает, и, стало быть, проливает чью-то кровь, он плох потому, что проигрывает, и, значит, обвиняется в небоеспособности, он плох всегда. Однако, если политические процессы регулирует сам воин, то все выглядит совершенно иначе. Международная политика мало чем отличается от военной стратегии.


 
« Пред.   След. »