Главная arrow Статьи arrow Воины на все времена
Воины на все времена Печать E-mail
Оглавление
Воины на все времена
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52

Исторически воин всегда регулировал накопление. Сбор дани есть не что иное, как социальное подчинение посредством фискальной пошлины, то есть пошлины в государственную казну. Однако изъятие избытка следовало подчинять нормам социальной справедливости, иначе неизбежно следовала социальная конфронтация, последствия которой могли причинить больший ущерб, чем то, что удалось бы выгадать. Другими словами, в отношении производителя воин вел протекционную политику, продавая производителю социальные гарантии. Социальные гарантии против частной собственности. Следует провести четкую грань между гарантиями социальными и правовыми, иначе это обернется обычной коррупцией. Человек, отдающий государству часть своих материальных ценностей, может рассчитывать на выгодный для себя оборот этих ценностей в иной эквивалент, например, гарантию многообещающего торгового партнерства. Нельзя покупать права, разделяющие граждан в глазах закона, но покупать условия социальной самореализации и самоприменения оправданно с точки зрения трехсторонней выгоды: производителя, гаранта как носителя распределения социальных прав и самого государства, получающего динамичную структуру социальной мотивации.

Механизмы социального (а не экономического) регулирования опосредовали аксиому, что трудиться выгодно. Выгодно потому, что труд рассматривается в эквиваленте собственности, то есть в категории жизненного пространства и социального стимулирования. Однако для того, чтобы моральная выгода труда превратилась в экономическую, следует совершить что-то вроде переворота через голову. Одно из самых глобальных усилий человечества заключалось в том, чтобы превратить экономику в гарантированную сферу деятельности. В ней слишком много факторов объективной нестабильности: природные условия, чрезвычайные происшествия или спланированные подрывные акции, износ людского ресурса и профессиональное самопроявление. Даже идеологическая обстановка в мире способна влиять на экономику отдельных государств, принимая во внимание динамику международной торговли.

Но вот что совершенно необходимо исключить из числа объективных условий развития экономики, так это идеологический курс государства. Идеология только мешает экономической выгоде. Считается, например, что основоположники марксизма были великими экономистами. Вероятно, это так и есть. Однако их ставка на неимущего, как исторический тип производителя, может свидетельствовать о том, что эти глобалы-политэкономы просто повредились в уме. Где же было их научное предвидение того факта, что инновация производства со временем вообще сожрет пролетария как социальный тип человеческой истории. Автоматизированные производства, а теперь еще и Компьютеризация просто уничтожат рабочего-пролетария, превратив его в производителя Инженерно-интеллектуального уровня. Пролетарий оказался исторически нежизнестоек. Он проиллюстрировал только фрагмент мировой истории, связанный с созданием и ростом производств, но никак не с их техническим совершенством. Вот поэтому не пролетарий является здесь символом сословия, а производитель. Производитель вечен как понятие. Точно так же, как вечен кмет-милитарий, независимо от того, стреляет ли он из лука или из автомата.

Обращаемость экономики вокруг одних и тех же явлений человеческого бытия Позволяет подчинять ее обоснованному расчету и планированию, в СССР, например, государственный экономический план имел статус закона. Однако, закон - вещь необращаемая, имеющая лишь односторонний ракурс на истину. А вот экономика как нельзя лучше показывает, что любая система должна иметь не только вход, но и выход. Такую гибкую модель может представлять Государственная экономическая программа, вовлекающая в себя далеко не все производства, а только имеющие статус государственно-программных. Причем это должны быть и частные производства, достаточно рентабельные и конкурентоустойчивые. Участие в Программе сможет давать производителю определенные государственные гарантии и льготы, например, в вопросе налогообложения. Между предприятиями временного использования в Государственной экономической программе целесообразно конкурирование за право вхождения в экономическую зону Программы. Отсюда и бросовые предприятия государственного сектора могут быть выкуплены еще одним субъектом экономики - данной Программой, перепрофилированы и пущены в амортизацию производства. Безусловно это только контур. Я намеренно не берусь вписывать его в существующую экономическую ситуацию, поскольку вне реального сближения с ней это будет слишком абстрагировано. Однако без Государственной программы, имеющий приоритетно-правовой статус, наша экономическая система остается сподобленной рысканью по сусекам.

Государственная экономическая программа России (ГЭПээР) для милитариев - вопрос стратегического характера. Воин сможет быть вхож в экономическое управление страной только как Государственный заказчик ГЭПээРа и примсубъект Государства.

ГЭПээР - гибкий механизм функционирования, способный к оперативно-тактической переорганизации в рамках стратегии гарантированной экономики. Перестроить Программу легче, чем перестраивать всю экономическую систему. Однако, было бы наивным полагать, что для стабилизации системы хозяйствования не хватает только этого. Экономика неразрывна с функционирующей законодательной базой. В стране с кризисной законодательной и законоисполнительной властью не может быть экономического прорыва. Это все равно, что пытаться бежать со связанными ногами.

Обратите внимание на тот факт, что в современной России закон, власть, идеология и экономика находятся в разных руках. Социально стабильного правящего класса еще нет. Сделаны первые шаги на пути его формирования, например, само собой определилось, что демократия есть идеология "новых" русских, то есть этого поднимающегося сословия. Появилось зерно идеологической рациональности русской финансовой олигархии. Однако промышленники и демократы хотя и трутся бок о бок друг с другом, еще не слились в абсолютное целое. "Новые" русские еще долго будут постреливать друг друга по темным заулкам ночных дворов и подъездов, прежде чем соединятся единым кагалом сословия. Их разводит все та же пресловутая частная собственность, ибо инстинкт насыщения у "новых" русских настолько агрессивен, что поглощает любые потуги к сближению.

С полной определенностью можно сказать, что воинское сословие опоздает в своем социальном самостроении, пропустив вперед "новых"


 
« Пред.   След. »